?

Log in

Война не пощадила наш город, а мирные десятилетия оказались немногим более милосердны: весь исторический центр Кёнигсберга оказался стёрт с лица земли. Но прежняя сетка улиц, хоть и порядком прорежённая, всё же сохранилась. Именно она самая надёжная система городских координат, над которой время почти не властно. Кирпичные дома под черепичными крышами исчезли, но брусчатые мостовые в обрамлении гранитных бордюров остались. И сегодня мы со смесью гордости и тоски показываем гостям мостовые Кёнигсберга, по праву считая их одной из визитных карточек города. А вот старым тротуарам, ровесникам брусчатых мостовых, повезло куда меньше мы не любим смотреть под ноги и оттого редко их замечаем. Вдоль улиц, за прошедший век сменивших не одно название, спешат по своим делам горожане: им невдомёк, что история у них под подошвами. История, по-своему интересная и увлекательная. Кёнигсбергские тротуары, стоически выдержавшие испытание войной и миром, по-прежнему готовые многое рассказать тем, кто умеет слушать.

Словарь Даля определяет “тротуар” как “мостовую для пешеходов”. Исчерпывающая формулировка для середины XIX века, когда тротуары Кёнигсберга и впрямь мало чем отличались от мостовых. Брусчатка в ту пору была ещё редкостью, поэтому дороги для телег и пешеходов мостили в лучшем случае небольшими булыжниками, за свою округлую форму названными "кошачьими головами". Перед началом Второй Мировой войны такие тротуары уже считались реликтами, однако их ещё можно было отыскать на средневековых улочках Кнайпхофа, Альтштадта или Лёбенихта, и даже где подальше - в Россгартене, Закхайме или Трагхайме.


На рубеже XIX-XX веков старые булыжные тротуары почти повсеместно соседствовали в Кёнигсберге с новыми пешеходными дорожками "нового образца"

Удивительно, но в Калининграде уцелел один такой тротуар на улице генерала Галицкого, в том месте, где она спускается к Московскому проспекту с холма (при немцах называвшегося Масляной горой - до войны на её вершине располагалась знаменитая на всю Европу обсерватория Бесселя). Выложенная "кошачьими головами" дорожка для пешеходов даже не была отделена от брусчатой мостовой бордюром только небольшим желобком. Вы и сегодня можете прогуляться по ней, чтобы на несколько минут почувствовать себя в шкуре кёнигсбергского пешехода тех времён, когда все тротуары в городе были такими.


Может показаться, что вся разница между дорогами для пешеходов и телег в XIX веке состояла лишь в размере булыжника. Изяществом эти мостовые похвастаться ещё не могли.


Надо сказать, что пешеходные дорожки столицы Восточной Пруссии мало чем отличались от тротуаров других городов Германии. Кёнигсберг, раньше или позже, но воспринимал веяния, идущие из "фатерлянда". Поэтому, когда улицы немецкие городов после объединения под прусской короной начали преображаться, Кёнигсберг не стал исключением. Тем более, что законодателем тротуарной моды тогда выступил Берлин, с которым у города на Прегеле сложились особые отношения ведь именно в Королевском замке короновались все прусские монархи.

Перед тем, как перенестись в Берлин, мысленно навестим несколько мест, хорошо знакомых каждому калининградцу. Многие из вас, проходя мимо городской администрации на площади Победы, спускаясь на остров Канта с эстакадного моста или любуясь львами у входа в Центр творчества молодёжи (до недавнего времени Дворца культуры моряков), возможно, обращали внимание на массивные гранитные плиты под ногами. Если бы они на миг обрели дар речи, мы бы услышали, как камни вопиют, подражая Людовику XIV: "тротуары Кёнигсберга это мы!". Чем же так примечательны эти плиты?

Хорошее состояние тротуара не должно нас обмануть: каждой из этих плит не меньше ста лет. Полторы человеческие жизни, но для гранита, чей возраст исчисляется сотнями миллионов лет, не величина.

Впервые использовать такой тип тротуарного покрытия начали именно в Берлине. Самые первые плиты красноватого лужицкого или силезского гранита, шириной примерно в метр, появились на берлинских улицах ещё в середине 1820-х годов. Однако в историю они вошли не как "берлинские", а как "шарлоттенбургские" плиты. В XIX веке
Шарлоттенбург де-юро считался отдельным города, но де-факто превратился в западное предместье стремительно разраставшейся прусской столицы. Желая обеспечить должный уровень комфорта богатым берлинцам, приехавшим отдохнуть от столичной суеты, шарлоттенбургские власти в 1860-х годах не жалели талеров на городское благоустройство. Тогда-то тротуары и стали массово мостить гранитными плитами, по обе стороны от которых выкладывались две каёмки из мелкой брусчатки. Именно на улицах Шарлоттенбурга берлинский тротуар принял свой законченный облик.



“Шарлоттенбургские” плиты были гладко обтёсаны сверху, однако их нижнюю часть оставляли необработанной, отчего она немного напоминала отвисший живот толстой свиньи. За это сходство сами берлинцы шутливо называли такие тротуарные плиты “свиными брюхами”.


На первом снимке 1920-х годов молодая жительница Берлина играет с йо-йо на фоне выложенного "шарлоттенбургскими" плитами тротуара. Вторая фотография сделана на знаменитом берлинском бульваре Курфюрстендамм уже в середине 1930-х годов
помимо мемориальной кирхи кайзера Вильгельма, на снимке можно рассмотреть тротуар того же типа.


Чуть позже в другом районе Берлина, Фридрихштадте, появился другой тип тротуарного покрытия. Это была так называемая “фридрихштадтская” плитка изготавливливаемая из бетона, с добавлением гранитного щебня, она выглядела довольно незатейливо, но в то же время вполне эстетично. Небольшой размер квадратных плиток позволял без труда заполнять тротуары любой конфигурации. "Фридрихштадтская плитка" не получила народного названия, зато имела другую “фишку” укладывали её строго под углом 45 градусов. Технологии конца XIX века позволили быстро наладить производство бетонной плитки в промышленных масштабах, поэтому она быстро заполнила почти все тротуары в центральной части Берлина там, где ещё не успели лечь своими "свиными брюхами" гранитные плиты.



Плитку "фридрихштадтского" типа было не принято подрезать на стыке с внутренней и внешней полосой тротуара укладывали специальные пятиугольные плиты-разделители, напоминающие по форме домики с детских рисунков.



Две сценки из берлинской повседневности 1920-х годов: пока полиция со всей тщательностью проверяет длину юбок молодых модниц, безногий ветеран Первой Мировой борется за выживание. И всё это на фоне тротуаров, вымощенных "фридрихштадтской" плиткой.


Если присмотреться, мы обнаружим на тротуарах Кёнигсберга ещё один след на этот раз не “берлинский”, а “саксонский”. В 1880-х годах в Дрездене придумали собственное ноу-хау тротуарного мощения: небольшие четырёхугольные плитки жёлтого цвета. Можно с уверенностью утверждать, что они переняли все лучшие свойства знаменитого мейсенского фарфора: секрет плитки заключался в использовании каолина, или белой глины, применяющейся при производстве фарфора и мыла. Собственно, по этой причине дрезденцы в шутку говорили, что их тротуары вымощены “мыльными" плитками они были заметно меньше тех, что позднее использовались в Кёнигсберге и действительно напоминали брусочки мыла.



Многообразие цветовой палитры каолиновой плитки достигалось за счёт примесей. Стандартные плитки бледно-жёлтого цвета (иногда с голубоватым отливом) изготавливались с добавлением песка. А шамотная глина, идущая на производство огнеупорных кирпичей, придавала плиткам благородный цвет клинкера
от красно-коричневого до почти чёрного.


Очень быстро "свиные брюхи" из Шарлоттенбурга, "фридрихштадтские" бетонные квадраты и дрезденские "мыльная" плитки сделались своего рода стандартом и начали широко использоваться по всей Германии. Эти пешеходные дорожки за сто с лишним лет в массе своей никуда не исчезли: их можно без труда найти сегодня во многих городах Германии и Польши. Оказалось, что идти в ногу со временем можно и по старым тротуарам. Единообразие тротуарного покрытия, как и век назад, придаёт тротуарам чисто немецкую опрятность. А вот асфальт на тротуарах Германии так и не прижился и уж явно не потому, что немцы не умеют его укладывать.



Пешеходные дорожки, вымощенные "шарлоттенбургскими" или "фридрихштадтскими" плитами, "простроченные" по краям мелкой брусчаткой, могут ввести в заблуждение если смотреть только под ноги, а не по сторонам, можно подумать, что находишься где-нибудь на окраине Калининграда.
Однако эти фотографии сделаны в Берлине, Лейпциге и Дрездене.


Кёнигсберг, в силу своей близости к Берлину, быстро воспринял новые тенденции. За пару десятилетий почти все улицы города Канта оделись в новую плитку и приняли благоустроенный вид. С того времени, кстати, сохранились и бордюрные камни: почти все бордюры в центре Калининграда по-прежнему немецкие. Парадокс: их, в отличие от тротуарной плитки и брусчатки, никому пока не приходит в голову убирать.


Что характерно, плитка, устилавшая кёнигсбергские улицы, была по большей части местного производства: к примеру, бетонную плитку “фридрихштадтскую” типа с конца XIX века поставлял завод П. Янтцена в Эльбинге, а чуть позже удалось наладить её выпуск уже в столице Восточной Пруссии. А вот гранит приходилось завозить например, из не слишком далёкой Силезии. Собственно, почти все тротуары в старом городе и были выложены “шарлоттенбургскими” плитами (в один или - если позволяла ширина - в два ряда), однако пешеходные дорожки из бетонной и каолиновой плиткой тоже не были редкостью. Давайте же теперь обратимся к старинным фотографиям Кёнигсберга, сделанным на рубеже XIX-XX веков, и полюбуемся новенькими тротуарами.



Первая фотография была сделана в Альтштадте, неподалёку от Кузнечного моста. В кадр попало сразу два вида мощения: сочетание гранитного и каолинового покрытия сменяется бетонной плиткой по всей ширине. Тротуар на втором снимке находился на Миттельтрагхайме (сегодня это Пролетарская улица) и, вопреки обычаю, также был заполнен "фридрихштадтской" плиткой по всей своей ширине. Наконец, на третьей фотографии виден нетипичный тротуар, почти целиком вымощенный каолиновой плиткой он находился на нынешней улице Клинической.


В отличие от современного Калининграда, в Кёнигсберге почти все тротуары состояли из двух, иногда из трёх полос.

Основная полоса занимала большую часть тротуара и заполнялась “шарлоттенбургскими” или “фридрихштдскими” плитами: “свиные брюхи”, иногда всё же уступая место бетонной плитке, почти безраздельно доминировали в старой части города, ограниченной Вторым Вальными кольцом; в новых районах, выросших после Первой Мировой войны на месте пригородов, использовались в основном “фридрихштадтские” бетонные квадраты недорогие, практичные и, главное, простые в производстве.


Классические трёхполосные тротуары близ Королевского замка и на Кайзерштрассе (которую уже не узнать в современной Полоцкой улице). В первом случае центральная полоса заполнена "фридрихштадтской" плиткой, во втором двумя рядами гранитных "шарлоттенбургских" плит. В обоих вариантах внешняя полоса тротуара вымощена мелкой брусчаткой, внутренняя каолиновой плиткой.

Несмотря на многообразие видов покрытия, тротуары мостились по одному принципу. Узкая внешняя полоска, отделявшая основную полосу от бордюра и проезжей части, обычно заполнялась крошечной “мозаичной" брусчаткой. Внутренняя полоса, пролегавшая между пешеходной секцией и стеной дома, иногда мостилась всё той же мелкой брусчаткой, но чаще всего каолиновой плиткой.



Сохранившиеся тротуары с внутренними полосами из каолиновой плитки на Нерчинской улице и улице Подполковника Половца, а также на улице Лазаретной на месте снесённого кинотеатра "Баррикады".

"Мозаичная" брусчатка, как называли её сами немцы, заслуживает отдельного абзаца. Её небольшие размеры позволяли заполнить площадь буквально любой формы, при желании выстраивая из камней разных цветов (серого, белого, чёрного) сложные орнаменты, геометрические фигуры, а то и целые картины! Настоящие произведения искусства, по сложности порой не уступающие мозаичным панно из соборов и дворцов сегодня их можно обнаружить во многих европейских городах, прямо под открытым небом. А вот в Калининграде таких почти не осталось. На едва ли не последние “мозаичные” тротуары Кёнигсберга можно полюбоваться у Южного вокзала, где прекрасно сохранившиеся секции “фридрихштадтской” плитки соседствуют с дорожками из "мозаики" двух типов: тёмной, базальтовой, и светлой, гранитной, также почти в идеальном состоянии. Другой образчик "мозаичного" мощения "островок безопасности" немецкой трамвайной остановки на Житомирской сохранился заметно хуже.


Трудно поверить, что эти тротуары не ремонтировались без малого 90 лет! Удивительно, что их до сих пор не заменили на безликую польскую плитку или асфальт. Возможно, это лишь вопрос времени?


Благоустроителям советского Калининграда система многополосных тротуаров была непонятна, да и неоткуда было взяться в послевоенном городе специалистам, способным качественно работать с разными типами мощения, особенно с мелкой брусчаткой. Именно поэтому тротуар перед калининградской администрацией в своё время решили замостить “шарлоттенбургскими” плитами целиком, уложив их сразу в пять рядов, хотя в 1920-40-х годах они занимали лишь центральную полосу широкого тротуара. Когда площадь Победы благоустраивалась в 1950-х годах, снять нужное количество гранитных плит с разрушенных улиц труда не составило. Получилось монументально и даже немного брутально. И в то же время с этим не поспорить! долговечно, ведь гранит практически вечный камень. Это следует ценить жителям города, в котором тротуары уже через несколько лет служюы приходят в негодность.


А теперь давайте попробуем ответить на один из главных вопросов: чем же была обусловлена такая любовь немцев к мелкому мощению? Она объясняется вполне утилитарными причинами. Мелкоразмерные элементы тротуара сами по себе устойчивы к нагрузкам и долго не разрушаются, к тому же просты в эксплуатации и особенно в ремонте заменить треснувшую плитку или вывороченный камень проще простого. Кроме того, брусчатка внутренней и внешней полос хорошо впитывала воду, стекающую с фасадов или вылетающую из-под колёс телег и автомобилей в итоге влага оказывалась не под ногами пешеходов, а в земле. Наконец, мощёные плиткой и брусчаткой тротуары были попросту красивы! Иллюстрирующие статью фотографии являются лучшим тому подтверждением.

Мощёные ещё при немцах тротуары украшали многие центральные магистрали города ещё лет десять тому назад. В районах почти сплошной довоенной застройки и по сей день сохранилось немало таких… но какой ценой? На протяжении семи десятилетий никому не приходило в голову ухаживать за ними.


Классические кёнигсбергские двухполосные тротуары пережили войну и теперь покорно ожидают своей участи на Малоярославской, Большевистской, Карла Маркса и ещё десятках калининградских улиц. "Мозаичная" брусчатка зарастает или подгребена под напластаваниями грязи и пыли, бетонная "фридрихштадтская" плитка во многих местах потрескалась, но целых квадратов хватает и сегодня, спустя 72 года после штурма города.

Нигде в области больше не производят жёлтую каолиновую или “фридрихштадтскую” бетонную плитку о том, чтобы закупать её в Германии, и помыслить нельзя. А уж мощение тротуаров гранитными плитами по нашим временам и вовсе кажется анахронизмом зачем, если можно каждые десять лет перекладывать дешёвую бетонную плитку (власти Берлина, к слову, импортируют гранит из Китая). В итоге исторические тротуары медленно разрушаются, их поверхность, точно панцирь огромной старой рептилии, пестрит пробоинами и дырами. Но их терпят не из-за уважения, а скорее по причине равнодушия.



Двадцатый век оказался для крохотной улочки роковым: почти все стоявшие на ней дома были уничтожены. А вот гранитные тротуары по большей части уцелели.



А вот шикарным трёхполосным тротуаром из "мозаичной" брусчатки, "фридрихштадтской" и "мыльной" плитки, ещё несколько лет назад украшавшего проспект Мира, сегодня можно полюбоваться только на GoogleEarth. Теперь он замощён новой разноцветной плиткой с издевательским названием "Старый город".


Старинные тротуары, которые могли бы стать гордостью горожан, почти исчезли с центральных улиц Калининграда. Скорей уж невольно наткнёшься на них там, где и не ожидаешь. Чем сильнее запущена городская улица, тем больше вероятность обнаружить на ней остатки довоенного тротуара. Придётся постараться порой старинные плиты едва различимы среди калининградской демисезонной грязи и остатков раскрошившегося асфальта. Нередко немецкие тротуары можно встретить посреди дворов советских многоэтажек - последнее напоминание об улицах, от которых не осталось даже названий.


Судьба кёнигсбергских тротуаров различна и прихотлива. Вот каолиновая плитка, пробивающаяся сквозь асфальт в начале улицы Фрунзе. А вот старый тротуар напротив "брежневки" на Ярославской, отмечающий контур немецкой улицы, некогда тут проходившей. Или вот сохранившийся рядом с Домом Искусств трёхполосный тротуар безнадёжно проигрывает сражение с подбирающейся всё ближе современной плиткой.


За семь десятков лет калининградцы нашли применение старым гранитным плитам. Чаще всего их всё-таки используют по прямому назначению: по ним, худо или бедно переложенным при восстановлении города, по-прежнему передвигаются пешеходы. Порой вывороченные плиты преграждают въезды во дворы так и лежат на пути автомобилей “свиным брюхом” кверху, являя собой довольно грустную метафору.


Состоянию многих гранитных плит в городе-трофее можно только посочувствовать часто они смахивают на
поваленные надгробия ушедшей цивилизации.


Старые тротуары Кёнигсберга точно такое же достояние города, как и брусчатка. Но за их сохранение не борются городские активисты, и в объективы камер туристов они тоже не попадают. Многие, проходя по старым плитам, даже и не подозревают об их истинном возрасте. Откуда уж взяться уважительному отношению? Стоит ли удивляться, что тротуары ровесники XX века медленно исчезают с наших улиц.

В следующий раз, увидав под ногами "свиное брюхо" или "кошачью голову", "фридрихштадтскую" или "мыльную" плитку, остановитесь. Прислушайтесь: возможно, на миг вам послышится гулкое эхо шагов, уходящих в вечность.


Другие посты из серии "Кёнигсберг: отражения в осколках":
Площадь Вильгельма I в трёх актах
Руины в кадре. Часть 1
Простое в сложном
Уголок Штайндамма
Девочка с Брудерштрассе

При написании поста были использованы материалы следующих интернет-ресурсов: Подземелья Кёнигсберга, Retro photos of mankind's habitat, Pinterest, Wikipedia, kreuzberged.com, trottoirberlin.wordpress.com, historischebaustoffe-leipzig.de, lostinleipzig.com, dresden-west.de.

“Там на неведомых дорожках следы неведомых зверей…”. Наверное, строка из всем известной поэмы Пушкина могла бы стать эпиграфом к этому стихотворению Толкина - если на миг предположить, что Профессор был хорошо знаком с творчеством русского классика (хотя, когда ведёшь речь о создателе Средиземья, ни в чём нельзя быть уверенным наверняка). Что же за “неведомые звери”? Обо всём в свой черёд. Итак, речь у нас пойдёт в основном о... линтипах.

Казалось бы, о Средиземье нам известно всё или почти всё - в первую очередь благодаря его демиургу. Однако обширный Легендариум Толкина, претендуя на всеобъемлимость, всё же оставляет пытливому читателю возможность отыскать те самые неведомые дорожки, ведущие к тайне. Пусть Средиземье и не изобилует “белыми пятнами”, но одно из них - те самые “неведомые звери”, именуемые линтипами. Собственно, предлагаемое здесь короткое стихотворение примечательно в первую очередь именно тем, что в нём единственном упомянуты эти создания. О них известно столь немного, что даже премудрый Том Бомбадил (знакомый нам по “Властелину Колец”, ровно как и упоминающаяся в этом же стихе Златеника, его супруга), случайно повстречавшись с линтипами, был вынужден расписаться в собственном невежестве по части всего, что их касается.



Что можно сказать с уверенностью - линтипы крайне невелики ростом и очень любят угощаться росой, собирая её в зарослях травы, которые, должно быть, кажутся им настоящим лесом. У линтипов, по наблюдению Бомбадила, “мышиный запах” - быть может, они и впрямь приходятся роднёй мышкам-полёвкам? В чём линтипам не занимать, так это в юркости - они со смехом ускользнули от Тома, едва только он их учуял. Ещё одна подсказка, которая может помочь в разгадке тайны этих крошек - само их название, созвучное квенийскому корню “linta”, что значит “быстрый”. Ведь не зря же Толкин упоминает, что описанные события происходили в “эльфийской стране”, притом “очень давно” - похоже, задолго до начала Третьей эпохи.



Линтипы довольно далеки от хрестоматийных образов высокого фэнтези, но в этом нет ничего удивительного. “Once upon a time...” было написано в 1964 году, через два года после выхода “Приключений Тома Бомбадила и других стихов Алой Книги”, и несёт на себе явный отпечаток влияния этого поэтического сборника, напоённого волшебной сказкой. Может статься, линтипы - не более чем курьёз, элемент лингвистической и мифопоэтической игры, к которой так тяготел Профессор. Что, однако, не умаляет ни притягательности их тайны, ни очарования поэзии Толкина.



Once upon a time on the fields of May
there was snow in summer where the blossom lay:
the buttercups tall sent up their light
in a stream of gold, and wide and white
there opened in the green-grass skies
the earth-stars with their steady eyes
watching the Sun climb up and down.
Goldberry was there with a wild-rose crown,
Goldberry was there in a lady-smock
blowing away a dandelion clock,
stooping over a lily-pool
and twiddling the water green and cool
to see it sparkle round her hand:
once upon a time in elvish land.

Once upon a night in the cockshut light
the grass was grey but the dew was white;
the shadows were dark, and the Sun was gone,
the earth-stars shut, but the high stars shone,
one to another winking their eyes
as they waited for the Moon to rise.
Up he came, and on leaf and grass
his white beams turned to twinkling glass,
and silver dripped from stem and stalk
down to where the lintips walk
through the grass-forests gathering dew.
Tom was there without boot or shoe,
with moonshine wetting his big, brown toes:
once upon a time, the story goes.

Once upon a moon on the brink of June
a-dewing the lintips went too soon.
Tom stopped and listened, and down he knelt:
Ha! little lads! So it was you I smelt?
What a mousy smell! Well, the dew is sweet,
so drink it up, but mind my feet!';
The lintips laughed and stole away,
but old Tom said: 'I wish they'd stayl
The only things that won't talk to me
say what they do or what they be.
I wonder what they have got to hide?
Down from the Moon maybe they slide,
or come in star-winks, I don't know':
Once upon a time and long ago.
Это было однажды средь майских лугов,
Чьё цветение летом белее снегов:
Нежных лютиков свет возносился потоком,
Белым золотом плыл в поднебесье высоком.
Среди моря травы в тот же утренний миг
Свои зоркие глазки открыл звездовик -
Посмотреть, как заходит и всходит светило.
Златеника в венце розоцветном бродила
По сердечникам - белым цветам луговым,
С одуванчиков зрелых сдувая их дым.
И, у лилий склонившись над гладью пруда,
Наблюдала, как дышит прохладой вода,
Обвивавшая руку сверканьем на дне:
Это было однажды в эльфийской стране.

Это было однажды во мгле полуночной,
Когда травы росою покрылись молочной;
Солнце скрылось, и сумрак упал, серокрыл,
Звездовик свои глазки устало закрыл,
Только звёзды на небе друг дружке мигали
И восхода Луны с нетерпением ждали.
Та взошла, пронизая лучами листву
И хрустальным стеклом покрывая траву:
Свет сочился её по стволу и по стеблю,
Серебристой капелью спадая на землю,
Где линтипы в траве угощались росой.
Том гулял там привольно, без туфель, босой,
В лунный свет свои бурые пальцы мокал:
Это было однажды - и близок финал.

Это было однажды под летней луною,
Что снующих линтипов умыла росою.
Том пригнулся к земле, их шажки услыхав:
«Это вас, малышня, я учуял средь трав?
Что за запах мышиный? Останемся вместе,
Пейте вдоволь росы, лишь под ноги не лезьте!»
Но линтипы со смехом тотчас разбежались,
Старый Том же промолвил: «Хочу, чтоб остались!
Одного я не знаю, и кто бы ответил,
Что за тайны хранят недорослики эти?
И кто сами такие, глазам не видны?
Может быть, эти крохи скатились с Луны?
В свете звёзд родились? Мне узнать не дано»:
Это было однажды и очень давно.

Эти три фотографии Королевского замка и прилегающей площади, сделанные практически с одного ракурса – словно три кадра кинохроники. С каждым щелчком старинного синемапроектора на экране сменяются кадры – катушка разматывается, безжалостно отсчитывая месяцы и годы.
Для истории – три коротких мига, едва отличимые друг от друга. Даже по человеческим меркам эти снимки отделены небольшими отрезками времени. На первых двух фотограф даже услужливо указал годы – 1892 и 1894, третий же снимок сделан в первое десятилетие нового века.

АКТ I. Замок Королей
Королевский замок выступает бесспорной доминантой на всех фотографиях. Он кажется непререкаемой архитектурной константой, хотя на самом деле это не совсем так. В 1890-х годах ещё были живы люди, которые помнили замок другим. Если бы мы расспросили их, то узнали бы, что ещё каких-то тридцать лет назад замковая башня выглядела иначе и смотрелась менее грозно.


Барочная (1850-е) и неоготическая (1930-е) башни Королевского замка

Такой застал её Пётр I, когда в конце XVII века инкогнито прибыл в Кёнигсберг с Великим посольством; такой она была и 1861 году, когда в замке короновался Вильгельм
I, будущий император объединённой Германии. Через три года после коронации башню решили перестроить в неоготическом стиле. Результат, видимо, понравился не всем горожанам, но факт остаётся фактом: именно таким замок остался в коллективной памяти, размноженный в сотнях фотографий и открыток. Новый силуэт замка с тех самых пор не менялся, хотя в середине 1910-х барокко дало последний бой неоготике и отвоевало себе место на фасаде, подарив новый декор прежде аскетичному готическому фронтону.


Королевский замок с готическим (1900-е) и барочным (1930-е) фронтонами

В таком виде замок встретил войну, а затем и окончательную гибель в мирные годы. Однако все эти изменения – за гранью трёх снимков. На всех фотографиях замок неизменен и одинаков. Если разобраться, вовсе не он выступает здесь главным героем. Он – скорее фон, монументальная декорация для трёх актов. Внимание фотографа приковано к тем переменам, которые медленно, шаг за шагом, меняли лицо главной площади Кёнигсберга.


АКТ II. Дома и памятники
Ещё раз взглянем на первую фотографию. Наше внимание сразу же привлекают старые домики, прижимающиеся к стене замка. На исходе XIX столетия они образовывали целую улицу - Альтштадтише Бергштрассе.


Альтштадтише Бергштрассе (1892)

После того, как городские власти решили установить у подножия замка памятник кайзеру-объединителю Вильгельму I, судьба этих домов была предрешена. Они были разобраны, а вскоре появился и гранитный постамент с бронзовым кайзером, поднимающим меч над новоиспечённой площадью своего имени (до этого она звалась площадью Старой Альтштадской кирхи: церковь XIII столетия простояла у подножия замка до 1826 года, когда была разобрана из-за ветхости). Город отдал дань памяти старинным домам, увековечив их на открытке с фото-сравнением.



Почтовая открытка (1890-е годы)

Так было положено начало замковой террасе, которая со временем "переварила" все остальные домики на северной части Альтштадтише Бергштрассе. Впрочем, единодержавию кайзера Вильгельма быстро пришёл конец - уже с 1901 году он был вынужден делить площадь с Бисмарком, памятник которому был установлен в центре примыкающего к замку сквера.



Памятники Вильгельму I (1890-е) и Отто фон Бисмарку (1900-е)

Памятник "железному канцлеру" не слишком величественно смотрелся среди деревьев - и поэтому к 1903 году сквер, утратив часть зелёного наряда, превратился в небольшую площадь. Эти перемены тоже хорошо отражены на снимках.


АКТ III. Конка и трамвай
Ещё один герой нашего действа в трёх актах – кёнигсбергский трамвай. На следующий год после установки памятника Вильгельму, в 1895 году, в Кёнигсберге была запущена первая линия электрического трамвая. Однако ещё с 1881 года в городе исправно функционировала конка - предшественница трамвая.


Вагон конки маршрута Хинтер ФорштадтШтайндаммские ворота (1890-е)

Вагончики, запряжённые парой лошадей, хорошо видны на первой и второй фотографиях. Оба они спешат по первому из пяти маршрутов (на скорости 8 км/час – поберегись!), везя своих пассажиров от Штайндаммских ворот (эти самые, пожалуй, красивые ворота Кёнигсберга находились за нынешней мэрией и были разобраны в 1912 году) в Форштадт, который на ту пору являлся южной окраиной города. Конка прекратила своё существование в 1901 году, поэтому на последней фотографии мы уже не увидим вагона с лошадками – разве что извозчиков на дрожках, которые, однако, тоже вскоре исчезнут, вытесненные таксомоторами.


Вагон электрического трамвая маршрута АугусташтрассеПиллауский вокзал (1900-е)

Вглядитесь: вагоны электрического трамвая донельзя похожи на те, что раньше тащили за собой лошадки; это неудивительно – старые вагоны просто переоснастили. Главное отличие – это, конечно, два «рога» - штанговых токоприёмника, как у троллейбусов: они-то и позволяли трамваям, точно каретам из «Гарри Поттера», ехать по рельсам без лошадей. В 1920-х годах старые вагончики сменились более элегантными и современными вагонами белого цвета (вернее даже – цвета слоновой кости). А последние ветераны трамвайного цеха – ровесники века – использовались до 40-х годов в качестве служебных машин. Впрочем, один из первых кёнигсбергских трамвайчиков сохранился в Лейпциге и до сих пор время от времени выходит на маршрут.


Служебный трамвай (1930-е)

Три акта сыграны. Трамвай, звеня, уезжает с площади, бронзовые император и канцлер провожают его тяжёлыми взглядами. Солнце, разливая по Прегелю предзакатный багрянец, играет на острие замковой башни. Синемапроектор издаёт последний щелчок, после чего гаснет - и площадь перед замком вновь погружается во тьму...


Другие посты из серии "Кёнигсберг в деталях":
Руины в кадре. Часть 1
Простое в сложном
Уголок Штайндамма
Девочка с Брудерштрассе

При написании поста были использованы материалы форума Подземелья Кёнигсберга, порталов Bildarchiv Ostpreussen и PastVu.
Я посмотрел третью часть «Хоббита» и решил изложить свои мысли в виде достаточно сумбурной и куда как непрофессиональной рецензии. Кому-то она покажется нытьём о благословенных временах зелёной травы. Кто-то, надеюсь, согласится со мной - в частностях или в общем. Начнём, пожалуй.


В принципе, уже по первым двум частям  можно было предугадать, каким выйдет финальный фильм. Если честно, я готовился к худшему, но всё-таки верил в счастливую звезду ПиДжея. В человека, который тринадцать лет назад по-новому открыл нам Средиземье, полагается верить до последнего.
Итак, "Битва пяти воинств"Collapse )

Tags:

Оригинал взят у fraticelli в Дон Кихот Интерстелларский





Изобретая Америку, велосипед и рецензию на фильм Кристофера Нолана "Интерстеллар", кинокритик "Афиши" Станислав Зельвенский не жалел ни красок, ни слов. "Репутация Нолана раздута", "не умнее, чем кино про Тора", "лишены юмора", "пыльная буря" - гневающегося критика трудно остановить, тем более когда он седлает любимого конька (напомним, что "Престиж" был для Зельвенского слишком скучен, а "Бэтмен. Начало" - слишком серьезен); тем не менее, конек явно несется в пропасть, а ослепленный снобизмом критик не замечает, что впустую размахивает деревянным мечом, отчаянно не попадая в цель. Перефразируя Гоголя, Дон Кихот, конечно, великий персонаж, но зачем так явно брать с него пример, воюя с ветряными мельницами?

Вероятно, упрек в "ложной интеллектуальности" объясняется довольно просто: поскольку некоторые журналисты считают самих себя самыми интеллектуальными и тонко чувствующими, вполне естественно не проходящее чувство ревности к тому, что видится источником угрозы. Фильму "Тупой и еще тупее" можно поставить пять звезд, "Интерстеллар" же получит две - даром что последний даже не пытается играть в "Сталкера" или примерять на себя лавры острой психологической драмы; стремительно превращающийся из Отелло в Дон Кихота критик этого не замечает. С таким же успехом, вероятно, можно было обвинить "Игры разума" в том, что "мало боевика", "Гладиатора" - в том, что "мало детектива", а Жюля Верна распять за "раздутую популярность", потому что в его книгах нет стилистики Пруста и глубины Достоевского, - главное, чтобы сам критик выглядел мудрее и "красивше". "Вы думаете, что это хорошо, а я вам сейчас объясню, какие вы все дураки", - снисходительно произносит он и расчехляет копье. Мельницы начинают мелко дрожать - страшно же.

Кстати, о Достоевском: показательно, насколько риторика Зельвенского совпадает с тем, как старательно развенчивал Федора Михайловича Владимир Владимирович [Набоков]. "Ходульность", "чрезмерная структурность", "едва обозначенные идеи" и "неясные абстракции" - это все оттуда, как, к слову, и слова о том, что "Нолана интересует только огромное": параллели парадоксальным образом слишком зримы, чтобы быть верными. Одного знакомства с "Лекциями по русской литературе" достаточно, чтобы не повторить ошибок двуязычного гения; жаль, что знакомство Станислава Игоревича с Владимиром Владимировичем не срослось.

Уже не Зельвенский, но другие критики с большой охотой упрекнули Нолана еще и в хэппи-энде: мол, как же плохо, что все так хорошо, лучше бы уж герой МакКонахи умер в космосе, распался на атомы и бесконечно долго скользил бы по орбите Сатурна в обличии космического мусора. В отношении многих фильмов, заканчивающихся слезами восторга у зеленых пледов и белых простыней, это замечание вполне справедливо: добро, конечно, должно побеждать зло, но и для жертвы в таких вопросах должно оставаться место. Спасение человечества - дело сугубо благородное и жертве сопутствующее более, чем что-либо, но вот проблема - отсутствие хэппи-энда ужасно не идет фантастике.

На миг представьте себе "Звездные войны", где Дарт Вейдер во имя Империи медленно режет сына на сухарики с дымком; представьте "Властелин колец" с Сауроном в роли счастливого стареющего садиста Джоффри Баратеона; осознайте, в конце концов, "Космическую одиссею", где Дейв Боумен становится не сверхчеловеком, а сгустком старой космической пыли. Представили? Вдохновились? Полетели бы осваивать космические просторы? Ой вряд ли. И потому самую идею счастливого завершения трудного приключения прекрасно описывает обман профессора Бренда: если бы было иначе, никто ни на что бы не согласился. Фантастика не имеет права быть пессимистичной - на то она и фантастика, тем более в отношении прыжка человечества к звездам.

Ну и напоследок про "унылые планеты", "тупящих ученых" и пр.: как верно написал Илья Матвеев, "смотреть этот фильм приятно - три часа чистого удовольствия, и приятно вместе с космическими полетами, кротовыми норами и далекими звездами видеть возвращение мечты из 1960-х, прометеевской мечты о науке, космосе и человеке". "Интерстеллар" - свежая иллюзия счастливого космического будущего, новый полдень XXII века, и потому зря возбудившийся здравый смысл может сотворить здесь привычные уже чудеса развенчания и срывания покровов: здесь не то, тут не так, а в этом моменте вообще полный ужас, так не бывает. Как окунувшийся в пену дней Зельвенский пишет про диалоги ("люди так не разговаривают"), так и вышедшие на пенсию межзвездные странники говорят "планеты скучноваты". После Джеймса Кэмерона зрителю, конечно, подавай только Пандору, а Арракисы с Татуинами больше не в чести, не говоря о планетах ледяных (бедный Хот) и водных (Камино). Побольше красок, маэстро, просим, просим.
В советское время было снято огромное множество фильмов о Великой Отечественной. В Википедии имеется далеко не полный список из почти трёхсот лент. Между тем, можно насчитать по крайней мере тридцать фильмов (десятая часть!), съёмки которых проходили в Калининграде или в области. Факт, о котором сейчас помнят немногие: уже с конца 40-х годов наш город стал своего рода Меккой для баталистов от кинематографа. Мало где в Союзе можно было найти столь же «честную» натуру, как в бывшем Кёнигсберге – а о поездках в страны соцлагеря речь чаще всего не велась, по различным соображениям. Но кто сейчас вспомнит эти фильмы? Отъявленные киноманы, пожалуй, назовут «Встречу на Эльбе» - лежавший в руинах Калининград (будем честны – всё ещё Кёнигсберг) 1949 года смотрелся на экране лучше любых декораций. Наверное, припомнят «Отца солдата» или «Женю, Женечку и "Катюшу"», а то и легенды о том, что «где-то здесь» снимались «Семнадцать мгновений весны» и «Белое солнце пустыни» (хотя это уже про другую войну). На деле у Калининграда гораздо больше заслуг перед советским военным кино, в летопись которого он вписан отдельной страницей. Впрочем, не он один.

В силу своей географии и, отчасти, истории Калининграду выпало образовать невольный и непрочный тандем с Ригой. Советские киношники быстро облюбовали столицу Латышской ССР: красавица-Рига появлялась на экране, когда зрителю требовалось показать западно-европейскую (читай – немецкую, хотя были и исключения) натуру, притом неразрушенную. В Калининграде же, как нетрудно догадаться, снимались преимущественно батальные сцены – в кадре дымились, взрывались и горели, простите за оксюморон, уцелевшие руины Кёнигсберга. С каждым годом центр Калининграда становился всё менее похожим на город, только вчера переживший бои – практически руинированные дома уже давно были разобраны на кирпич. Редкие остовы зданий, которые ещё не успели снести или восстановить, гнилыми зубами торчали посреди безжизненных пустошей. Такой пейзаж принято сравнивать с лунным, но я назову его марсианским – по цвету кирпичной крошки, которой была устлана центральная часть города.

Как нетрудно догадаться, киношные Рига и Калининград довольно сильно резонировали друг с другом. Огромной армии кинозрителей, впрочем, было невдомёк, что на экране они видят два разных города, пускай и соединённые в один художественный образ. Режиссёры и операторы порой позволяли себе совершенно невероятные игры с пространством – воистину, магия кино способна на многое! Посудите сами...

Посудите сами...Collapse )
Как бы банально это ни звучало, но представления о прошлом Калининграда менялись вместе с самим городом. Долгое время коллективная память калининградцев была довольно «короткой», ведь точкой отчёта служил Калининград первых переселенцев. Именно их воспоминания не одно десятилетие были тем зыбким фундаментом, на котором строились представления о послевоенном прошлом. Загадочный, чуждый город мрачных и таящих опасности руин, только начинающий отстраиваться после войны. В 90-х этот образ стал постепенно оттеняться. Старели и уходили те, чья юность пришлась на переломные для Калининграда 60-е годы. В то же время многие горожане с удивлением начали открывать для себя Кёнигсберг - ухоженный и красивый город чёрно-белых фотографий и открыток. Узнавая о нем из газетных статей и книг, они силились уловить отблеск прошлого в настоящем. Сейчас уже оба этих города - почти бесконечно далёкие, виртуальные, умозримые. К ним ведёт множество путаных дорожек домыслов и расхожих представлений, далеко не всегда истинных. Давайте завершим, наконец, преамбулу – и попробуем вернуться в прошлое, по возможности миновав эти скользкие дорожки.

Речь у нас пойдёт о двух кёнигсбергских зданияхCollapse )

Хоббит

"КиноПоиск", видимо, был создан инопланетянами для инопланетян и выкладывать там какие-то рецензии бесполезно. Так что опубликую свои впечатления, записанные на скорую руку, здесь.

Шёл в кинотеатр, вспоминая первую часть. Сравнений, конечно же, было не избежать. Я надеялся, что вторая часть окажется хотя бы не хуже, для того были предпосылки. Боюсь, что я ошибся.

Сказать по правде, второй фильм трилогии оказался вообще не слишком похожим на первый. Начало «Неожиданного путешествия» очень живо воскрешало в памяти начало «Властелина колец» — тёплый летний вечер, такой уютный и знакомый Шир, тени прошлого, манящие тайны, чарующая близость сказки. Гномская песня, наконец! Многие диалоги и сцены из книги были перенесены без изменений — и мне, решившему перечитать первоисточник перед походом в кино, это очень грело душу. За это ощущение сказки я был готов простить сценаристам и глуповатые шутки, и, хоть и драйвовое, но всё же затянутое мочилово в гоблинских пещерах, съевшее, наверное, добрую четверть экранного времени.

В «Пустоши» всё куда-то делось. Бережное отношение к источнику, которое ПиДжей демонстрировал, по крайней мере, большую часть «Неожиданного путешествия», пропало — очень многое «переосмыслено» и переиначено, если не сказать — поставлено с ног на голову. Вместе с этим куда-то делись и почти все шутки, какие-никакие. Побочная линия с Некромантом, показавшаяся мне, кстати, удачной находкой Джексона, занимает здесь совсем немного экранного времени, хотя именно она подарит зрителям парочку наиболее запоминающихся сцен. По этой причине нет Сарумана и почти нет Радагаста, многим полюбившегося (а многим - нет). А что же осталось? Именно то, чего я опасался — МОЧИЛОВО!

Оно начинается буквально с первых минут (умиротворяющий флэшбэк в Бри — не в счёт), когда Торин и компания врываются в дом Беорна, начисто гробя логику повествования Толкиена… оно продолжается в Темнолесье… на реке (хотя, должен признать, сцена с бочками вышла очень бодрой и эффектной - это при том, что в фильме, изначально делавшемся под IMAX, как-то маловато сцен, использующих возможности 3D)… Потом, в Эсгароте, гномы (а вместе с ними и зритель) могут немного перевести дух. Озёрный город — пожалуй, один из самых запоминающихся и ярких эпизодов фильма, и Стивен Фрай в роли бургомистра оказался явно на своём месте. Жаль, что пребывание гномов в этой самобытной торговой республике, так напоминающей то ли Венецию, то ли Новгород, сократили до минимума — а я так хотел посмотреть на пиры и приёмы в честь компании, которые в книге длились две недели.

Сцены «под горой» порадовали прекрасной компьютерной графикой. Смауг получил действительно великолепное воплощение. Тут бы, казалось, пора и честь знать, но нет — у Джексона по графику снова ЭКШН! Затянутая охота на дракона с неизбежной беготнёй по подземным залам откровенно утомила. Хуже оказалась только схватка вездесущих орков с решительно неубиваемыми эльфами — Леголасом, явно раздавшемуся вширь, и Тауриэль, которая, как поговаривают, заменила отказавшегося сниматься Мортенсена-Арагорна. И хорошо, наверное, что отказавшегося. Впрочем, сама рыжая эльфийка мне не понравилась. Всё та же Кейт из "Lost", с той же мимикой, улыбками и полуоткрытым ротиком. Но никак не бессмертная нандор. Если уж говорить про эльфов - вот Трандуил определённо запомнился своей прогрессирующей неоднозначностью.

Желание посильнее привязать «Хоббита» к «Властелину Колец» понятно. Но всё более заметное отхождение от первоисточника внушает серьёзные опасения насчёт того, как будут развиваться события в заключительной части. Значительно возросший градус экшна лично меня тоже не радует — впрочем, именно в третьей части он должен оказаться уместным, однако надо ли было набивать им под завязку второй фильм? Пока подтверждаются худшие опасения - хронометраж безбожно раздули отнюдь не для того, чтобы наполнить экранное время чем-то сколько-нибудь осмысленным. Но, видимо, я просто не целевая аудитория. Так или иначе, «Пустошь» трудно оценивать в качестве самостоятельного произведения. ПиДжей покрыл вторую сотню страниц 250-страничной книжки. Интересно, как он растянет последние 50 страниц в заключительной части трилогии?

6 из 10

Tags:

С прошлого года лежат так и не опубликованные "Итоги-2012". Видимо, пришло время собирать новые. Или нет.

Великий, но не Ужасный

Посмотрели, в свою очередь, на "Оз: Великий и Ужасный". Пока я не начитался ещё не вполне восторженных отзывов, выскажу свою пару слов.



Мне фильм понравился. Во-первых, я сразу сделал скидку на "диснеевщину" - а фильм всё-таки состоит из неё чуть менее, чем полностью, со всеми стилистическими преимуществами и недостатками. Во-вторых, я понимал, что иду всё-таки на сказку, более того - я и хотел её, эту сказку (хотя, строго говоря - конечно, её приквел), ту самую, нежно любимую мной с детства (хотя книгу 1900 года я так и не прочёл - Волков и сомнительные адаптации не в счёт, а вот классический фильм 1939 года, которым вдохновлялись создатели "Оза", в своё время засмотрел до дыр). Мне кажется, эти две установки и помогли мне получить от фильма максимум удовольствия. Зрители, жаждущие фантасмагорий, остались, наверное, разочарованными.

Особенно понравились аллюзии и намёки, отсылающие к серии книг о стране Оз (шутка ли, ассистента Оскара зовут Фрэнк Баум, а возлюбленная фокусника помолвлена с человеком по фамилии Гэйл; ну и кое-что ещё, включая напуганного Озом льва), а также масса перекличек с мюзиклом 39-го года. Отличное 3D (так уж вышло, что со времён "Аватара" не видал лент, где эта трёхмерность была бы более или менее уместна) и настоящая сказочная атмосфера, создаваемая бесподобным визуальным рядом (картинка действительно завораживает, без дураков). Замечательный саундтрек, точнее - заглавная тема, которая вдобавок идеально наложилась на очень стильные вступительные титры. Все отметили хороший ход с переходом от чёрно-белой "канзасской" части к цветной "озовской" - впрочем, он непосредственно взят из фильма Флеминга. Юмор достаточно неплох, но в целом погоды не делает - но, по крайней мере, на этот фильм можно смело вести детей.

Что особых восторгов не вызвало? Сюжет, как все отметили, звёзд с неба не хватает, хотя мне, в общем-то, понравился изначальный расклад - как-то не сразу признал я в паре привлекательных сестричек-ведьм Гингему с Бастиндой. Актёрская игра, скажем так, отторжения не вызвала. Общий, наверное, тренд для подобных фильмов - компьютерные персонажи смотрятся искреннее иных актёров (это я про фарфоровую девочку и маленькую обезьянку, конечно). Джеймс Франко смотрелся абсолютно на своём месте, хотя к концу его противоречивый герой как-то очень уж выхолостился и подобрел - сказка, чё. Злые ведьмы - вполне ок, что Бастинда Злая Ведьма Запада в исполнении Кунис (далеко не Маргарет Хэмилтон, но тут как бы и годы ещё не те), что её сексапильная сестрица. А вот вечно беспомощная Глинда вообще впечатления не произвела. Прочие представители многонационального народа страны Оз - скорее ещё одна большая отсылка к фильму 1939 года (хотя там негров, разумеется, замечено не было). С патетически-душещипательными моментами, пожалуй, перебор, да и слащавости порой могли бы убавить - но Дисней на то и Дисней, и это следует понимать. Без этого неизбежного зла 130-минутный фильм, конечно, оказался бы покороче, но я бы не сказал, что в сюжете было много лишнего. Своя логика у него имелась, события развивались последовательно и, никуда не денешься, предсказуемо - но, повторюсь, всё было на своих местах, как мне показалось, без лакун и без лишней скомканности, но и почти без размазываний каши по тарелке.

Что на выходе? Добрая (давайте-ка я даже подчеркну это слово - добрая) сказка с авантюрно-романтическим налётом. Для тех, кто хочет снова почувствовать себя ребёнком и читал Баума - лучше просто не придумаешь.

PS А ещё я окончательно понял, что люблю смотреть приквелы. о_О

Latest Month

April 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel